БУНИНА ТАТЬЯНА ЛЬВОВНА

Татьяна Львовна Бунина (1920-1981)

Выдающийся невролог, известна своими трудами в области изучения нейродегенеративных и демиелинизирующих заболеваний. Описанные ею эозинофильные включения в цитоплазме нейронов больных боковым амиотрофическим склерозом вошли в мировую литературу под именем «тельца Буниной». Описала (совместно с коллегами) первый случай болезни Крейтцфельдта-Якоба в СССР.

Т.Л. Бунина (слева) с клиническими ординаторами.

Татьяна Львовна Бунина родилась 21 июля 1920 года в Свердловске. С 1938 г. по 1941 г. была студенткой МВТУ им. Н.Э. Баумана, а после начала войны работала медицинской сестрой эвакогоспиталя и лаборанткой электрофизиологической лаборатории нервной клиники ВИЭМ. В 1943–49 гг. обучалась во 2-м Московском медицинском институте. Свой трудовой путь Татьяна Львовна начинала как врач-невропатолог 1-й городской больницы г. Костромы. С 1950 г. по 1953 г. – клинический ординатор Института неврологии АМН СССР (в настоящее время – Российский центр неврологии и нейронаук), далее почти до конца жизни она работала старшим лаборантом, затем младшим и старшим сотрудником нейроинфекционного отделения Института.

Рис. 1. Профессор Р.А. Ткачев – наставник и учитель в кругу молодых неврологов Института (1955 г.). Слева направо – В.А. Чухрова, Т.Л. Бунина, В.П. Бархатова, во втором ряду в центре – В.М. Габашвили (в будущем – известный советский эпилептолог, директор Тбилисского института клинической и экспериментальной неврологии), справа от него – Л.Г. Столярова.

Татьяна Львовна Бунина родилась 21 июля 1920 года в Свердловске. С 1938 г. по 1941 г. была студенткой МВТУ им. Н.Э. Баумана, а после начала войны работала медицинской сестрой эвакогоспиталя и лаборанткой электрофизиологической лаборатории нервной клиники ВИЭМ. В 1943–49 гг. обучалась во 2-м Московском медицинском институте. Свой трудовой путь Татьяна Львовна начинала как врач-невропатолог 1-й городской больницы г. Костромы. С 1950 г. по 1953 г. – клинический ординатор Института неврологии АМН СССР (в настоящее время – Российский центр неврологии и нейронаук), далее почти до конца жизни она работала старшим лаборантом, затем младшим и старшим сотрудником нейроинфекционного отделения Института.

В ряду ученых-новаторов, чье имя и заслуги в изучении БАС широко известны во всем мире, особое место занимает Татьяна Львовна Бунина – выдающийся российский невролог и нейроморфолог, сотрудник нейроинфекционного отделения Института. Как и многие ученые-неврологи той эпохи, Т.Л. Бунина освоила гистологические и гистохимические методы исследования и, оставаясь клиницистом, стала в то же время квалифицированным нейроморфологом. Под влиянием Н.В. Коновалова предметом ее научных интересов стало такое тяжелейшее нейродегенеративное заболевание, как БАС. Детальные морфологические исследования нервной системы проведены ею более чем в 40 случаях БАС, при этом головной и спинной мозг были изучены на всех уровнях цереброспинальной оси с использованием большого числа методик. Эти исследования убедительно показали, что патологический процесс при БАС является распространённым и захватывает не только кортикоспинальные двигательные пути, но и многие внепирамидные структуры головного и спинного мозга.

Рис. 2 Тельца Буниной в мотонейронах спинного мозга.

Имя Т.Л. Буниной обессмертило открытие ею характерных оксифильных РНК-содержащих включений в спинальных двигательных нейронах передних рогов спинного мозга и в ядрах черепных нервов у пациентов с БАС – так называемых «телец Буниной» (“Bunina bodies”) (рис. 2).

Историческая публикация с описанием этих включений (первоначально выявленных при семейной форме БАС) была сделана ею в 1962 году на русском языке в Корсаковском журнале, а спустя два года статья была переведена на английский язык и быстро завоевала всеобщее признание. Выявляемость телец Буниной у пациентов с различными формами БАС варьирует от 65% до 95%, а их отсутствие рассматривается как признак выраженной утраты мотонейронов. Включения, имеющие величину от 2 до 7 мкм, являются РНК-содержащими и ультраструктурно состоят из плотного гранулированного материала с небольшими участками рассеянных филаментов, иногда кольцевидных ламелл, а также дериватов лизосом. Тельца Буниной реагируют с антителами к цистатину С – ингибитору лизосомальных катепсинов. Продукты реакции локализуются, в основном, в тубулярных и везикулярных структурах. Имеющиеся данные дают основание предположить возникновение этих телец в процессе накопления белкового материала и вакуолей, связанных с аппаратом Гольджи и митохондриями. В настоящее время тельца Буниной рассматриваются как наиболее специфичный для БАС морфологический признак, который обнаруживается при семейных и спорадических случаях, а также при гуамской форме болезни. Помимо периферических мотонейронов они могут также выявляться в клетках Беца, нейронах глазодвигательного ядра, дорсального моторного ядра блуждающего нерва, субталамического ядра и других структурах ЦНС. Первоначально Т.Л. Бунина предполагала, что обнаруженные включения имеют вирусную природу, однако последующие исследования этого не подтвердили. Тельца Буниной представляют собой агрегаты цитоплазматических компонентов нервных клеток, в первую очередь, белковой природы, которые имеют отношение к патогенезу нейродегенерации; не исключено, что они могут играть определенную защитную роль в клетке. Открытие телец Буниной стало одним из важных шагов в создании современной концепции церебральных протеинопатий, которая имеет ключевое значение в понимании молекулярного патогенеза практически всех нейродегенеративных заболеваний. Установление сложной РНК/белковой структуры и закономерностей формирования телец Буниной во многом предвосхитило основные пути изучения патохимии и молекулярной биологии нейродегенеративных заболеваний вплоть до наших дней. Переоценка на новом уровне ключевой роли телец Буниной в белковом гомеостазе нейронов, метаболизме РНК и молекулярном патогенезе БАС произошла в последние годы в связи с развитием универсальной концепции протеинопатий, поэтому данное классическое открытие Татьяны Львовны признается сегодня крупнейшим вкладом в изучение нейродегенеративных заболеваний в ХХ столетии.

Т.Л. Бунина стала активнейшим участником уникального «эксперимента века» (как его называли за рубежом), имевшего целью доказательство инфекционной (трансмиссивной) природы БАС и связанного с инокуляцией в мозг обезьян постмортальных экстрактов головного и спинного мозга пациентов с БАС. Татьяна Львовна выступала здесь как в роли клинического невролога, проводившего динамическое исследование зараженных обезьян (эта работа проводилась в питомнике для приматов Института экспериментальной патологии и терапии АМН СССР в Сухуми), так и в роли нейроморфолога, прекрасно знакомого с внутриклеточными включениями и другими гистологическими изменениями, характерными для БАС. Животным вводились экстракты из продолговатого и спинного мозга больных, умерших от БАС, а спустя год у части животных обнаруживались амиотрофии, повышение рефлексов, потеря массы тела, нараставшие в течение 2 лет 6 мес (L.A. Zilber et al., 1963). В двигательных нейронах передних рогов спинного мозга у заболевших обезьян были обнаружены цитоплазматические включения, сходные с тельцами Буниной, а также другие признаки нейродегенеративного процесса. В рамках сотрудничества СССР и США обезьяны в Сухумском питомнике были осмотрены неврологами и вирусологами обеих стран, подтвердившими наличие у макак симметричных амиотрофий и слабости нижних конечностей, хотя трактовка полученных данных зарубежными учеными оставалась скептической (J.A. Brody et al., 1965; A. Hirano, 1973). Последующие многократные попытки воспроизвести эти результаты в различных лабораториях мира оказались безуспешными. Лишь спустя 25–40 лет возможность трансмиссии БАС в сходных по дизайну экспериментах была подтверждена и зарубежными авторами (A.M. Salazar et al., 1983; B.B. Worrall et al., 2000). Однако, как стало понятно уже в XXI веке, «трансмиссивность» БАС при введении в мозг постмортального материала от погибших пациентов свидетельствует не о вирусной этиологии данного заболевания, а о способности некоторых измененных белков ЦНС к транссинаптическому распространению и запуску автокаталитического процесса конверсии нормальных молекул в патологические конформеры (S.B. Prusiner, S.J. De Armond, 1994). Такой процесс доказан для классических прионных болезней, но растущее число экспериментальных данных свидетельствует о возможности «прионизации» и других нейродегенеративных заболеваний (C.W. Olanow, 2014; Y. Sun et al., 2020), в том числе БАС (M. Polymenidou, D.W. Cleveland, 2011).

Говоря о вкладе Т.Л. Буниной в изучение «медленных» нейроинфекций, следует добавить, что ею (совместно с соавторами) был описан первый в СССР случай болезни Крейтцфельдта–Якоба.

Не только научное творчество, но и сама жизнь Т.Л. Буниной была полна драматическими (а иногда и трагическими) событиями. Татьяна Бунина принадлежала к поколению людей, которые вступили во взрослую жизнь как раз к началу Второй мировой войны. Этому поколению условия войны — холод, недоедание, смерть и постоянная тревога — в немалой степени способствовали закалке характера, привили чувство ответственности, самостоятельность, упорство в достижении цели.

Жених Татьяны, совсем молодой юноша, как и многие его сверстники, сразу после окончания школы ушёл на фронт, и вскоре поступило сообщение о его гибели. Всю войну Татьяна Львовна прожила под гнётом этого горя – и вдруг в самом конце войны она получает от него письмо, в котором он сообщает, что жив и уже возвращается домой. Счастливые Татьяна и её мама готовятся к его встрече, пекут пироги, и вновь получают страшную весть о его гибели – он был убит на пути домой уже тогда, когда война была окончена. Каким же страшным испытанием было второй раз пережить такую трагедию! Спустя какое-то время Татьяна Бунина вышла замуж за другого своего знакомого, вернувшегося с войны. На фронте он работал переводчиком и был заподозрен в шпионаже в пользу врага, а затем по ложному обвинению осужден и отправлен в лагерь, откуда был выпущен и реабилитирован уже в период начинавшейся «оттепели». Как знать, может быть, именно эти удары судьбы привели к ее преждевременной кончине в 61 год от разрыва аорты.

Удивительно, но Татьяна Львовна, несмотря ни на что, всегда сохраняла жизнерадостность и оптимизм. Ее общий облик характеризовался стремительностью движений, блеском глаз и приветливой улыбкой. Все, кто ее близко знали, называли ее «светлым человеком», которому были присущи благожелательность, широкая научная эрудиция, интеллигентность. И еще одно важнейшее качество доктора Буниной – чуткое и сострадательное отношение к тяжелым пациентам, обреченным на смерть. Надежда и стремление разгадать причину фатальной болезни и, разгадав, найти способ ей противостоять – вот что питало неутомимость самоотверженного поиска, которому она посвятила всю свою жизнь.

Основные научные труды:

• Бунина Т.Л. О внутриклеточных включениях при семейном боковом амиотрофическом склерозе. Журнал невропатологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 1962;62:1293-9.
• Гардашьян A.M., Хондкариан O.A., Бунина Т.Л., Попова Л.М., Кактин С.Г. Экспериментальные данные по изучению этиологии бокового амиотрофического склероза. Вестник Академии медицинских наук СССР 1970;10:124-9.
• Хондкариан О.А., Бунина Т.Л., Завалишин И.А. Боковой амиотрофический склероз. М.: Медицина; 1978. 263 с.