Ранние маркеры «тромботической опасности» при цереброваскулярной патологии
Анналы клинической и экспериментальной неврологии. 2025. Т. 19. №3. C. 37-48. doi: 10.17816/ACEN.1419
Введение. Цереброваскулярные заболевания (ЦВЗ) — патогенетически гетерогенная и сложная для диагностики группа состояний, при которых нарушения в системах гемореологии и гемостаза играют значимую роль, определяя риск ишемического инсульта (ИИ), его прогноз и ответ на реперфузионную и превентивную терапию. Недостаточно изучены лабораторные маркеры «тромботической опасности»: комплекс тромбин–антитромбин III (TAT), комплекс плазмин–α2-антиплазмин (PAP), тромбомодулин (TM) и соотношение активности тканевого активатора плазминогена (tPA) и его антагониста — ингибитора активатора плазминогена 1-го типа (PAI-1) в качестве предикторов различных патогенетических подтипов ИИ. Не уточнён потенциал их значимости у пациентов в остром периоде ИИ.
Цель исследования — определение диагностической и прогностической роли основных маркеров «тромботической опасности» у пациентов с ЦВЗ.
Материалы и методы. В ретроспективное исследование был включен 91 пациент с ИИ в острейшей стадии (45% — мужчины, медиана возраста — 62 года). В день поступления в стационар были определены базовые клинические (в том числе оценка выраженности неврологических нарушений по шкале NIHSS) и лабораторные показатели, а также вышеперечисленные маркеры «тромботической опасности» с помощью иммуноферментного анализа. ИИ был представлен тремя патогенетическими подтипами: атеротромботическим (n = 32), лакунарным (n = 27) и гемореологическим (n = 32), клинический исход которых оценивали через 10 сут по шкале NIHSS. В качестве группы сравнения были выбраны пациенты с хроническим течением ЦВЗ (n = 29; 34% — мужчины, медиана возраста — 55 лет).
Результаты. Плазменная концентрация практически всех исследованных биомаркеров значимо отличалась как при сравнении групп пациентов с ИИ и хроническими ЦВЗ, так и у пациентов с разными патогенетическими подтипами ИИ. С развитием ИИ оказались значимо ассоциированными 4 из 6 маркеров (PAI-1, PAP, TAT и отношение активности t-PA/PAI-1), причём по магнитуде связи наибольший вес имел комплекс ТАТ — отношение шансов 4,78 (95% ДИ 2,70–9,68). Потенциальную предикторную роль биомаркеров «тромботической опасности» в отношении исхода ИИ оценивали с помощью моделей линейной регрессии: наиболее значимым оказался также уровень комплекса ТАТ (p < 0,001). Уровень PAI-1 является наиболее чувствительным (0,969) в отношении атеротромботического ИИ, в то время как соотношение активности t-PA/PAI-1 (0,99) и уровень ТАТ (0,889) обладают хорошей предсказательной способностью для лакунарного ИИ.
Заключение. Расширение лабораторного арсенала маркерами «тромботической опасности» и использование их в качестве панели у пациентов с ИИ — потенциально перспективный инструмент определения риска ИИ, прогнозирования его функционального исхода и, возможно, ответа на реперфузионную терапию.